При всём увaжении к коромыслaм
хочу, чтобы в сaмой дыре зaвaлющей
был водопровод и движение мысли.
Андрей Вознесенский

Новости

  • 11.03.2016. День рождения моего нового сайта! Старый сайт был совсем неказист, более похож на извечный «творческий беспорядок». И я потихоньку ставлю сюда новые интересные статьи и рассказы...
  • Потрясающая новость: 28.02.17 в 10:30 у меня родилась внученька!!! А теперь ей уже второй годик! Собственно, я дед уже давным-давно - с момента зарождения новой жизни! Чудушко розовое, в ангельских пёрышках сопит счастливо и безмятежно, показывает язычок и радостно улыбается во сне... - наверное, Няньгел пришёл... Радость! Слава Богу за всё!!!
  • 25.04.2019. В Париже сгорел Нотр-Дам де Пари, (кое-что всё же сохранилось), символ Западного Христианства. В разхристанной Европе Собор не успел стать мечетью, но останется эпитафией Европе, оказавшейся от Христа. Впрочем, нам бы самим остатья верными Христу!

    Пока пылает Нотр-Дам,
    Я русской правде послужу
    И не один разбитый храм
    Вам на Донбассе покажу.

    Пока пылает Нотр-Дам
    Костром беспомощных икон,
    Пожалуй, я напомню вам,
    Что сжёг Москву Наполеон.

    Европа, ты открой глаза:
    Сама собой приходит месть.
    Твои сгорели образа
    И почернело всё, что есть.

    Я не злорадствую, пойми,
    Но есть кому в аду гореть.
    И были русские людьми –
    Людьми останутся и впредь.

    И вспомни вечный русский танк.
    И в тучах огненной трухи,
    Как Нотр-Дам, горел Рейхстаг
    За европейские грехи.

    И говорю я не со зла:
    За две войны в моей стране,
    Европа, то, что ты сожгла
    Тебе аукнется в огне.

    И вот пылает Нотр-Дам,
    Роняя купол, как Рейхстаг.
    Я не к тому, что «аз воздам»,
    Но как-то так, но как-то так.

    Автор: Леонид Корнилов

  • 30.07.2019. Вольное сообщество WhatsApp богато мыслями, исканием, нередко здесь высказывается то, о чём в другом круге, например, на работе и не заговоришь - не принято. Нередко публикуют замечательные рассказы - буквально блёсточки, одну такую блёсточку «О ЧЁМ МЫ ПОЖАЛЕЕМ» публикую у себя - вдруг это поможет кому-то?..
  • 3.08.2019. А вот кому кламбурчики горячия, русския, калёныя, головоломныя! Ни одного перчёнаго! Налетай, не скупись, русским правилам учись! И... Пишите правильно по-русски!

 

Притча об отравленной  воде

...Однажды к человеку во сне пришел Ангел и сказал, что в эту ночь вся вода на Земле станет отравленной и каждый, кто выпьет её, сойдёт с ума. Ангел советовал набрать побольше чистой воды и пить только её, пока вода не очистится...

Проснувшись, человек выскочил из дома и попытался предупредить всех кого мог о наступившей беде. Но люди не поверили ему. Они смеялись и пили воду... И сходили с ума. Он пытался спасти хоть кого-нибудь. Но все отворачивались, не желая слушать его. С ужасом он смотрел на то, как мир вокруг него рушится. Но, выпившие отравленной воды, не замечали этого, ведь все вокруг были такими же, как они. Только лишь какой-то сумасшедший бегал по улицам и кричал про отравленную воду и про то, каким мир был до сегодняшнего дня...

Делать нечего... Человек сделал так, как сказал ему Ангел, и пил чистую воду... Все продолжали считать его сумасшедшим, а он ждал, когда вода очистится... Шло время... Человек устал жить один - в непонимании и насмешках, и испил воду из местного колодца...

С тех пор стала ходить молва о чудесном колодце, вода из которого исцелили сумасшедшего...

разделитель

С той страшной Великой Отечественной войны минуло уже 74 года. Однако верно скзал Александр Васильевич Суворов: «Война закончена лишь тогда, когда похоронен последний солдат». И вновь нам грозятся враги, «заклятые партнёры», вновь сгущаются тучи на западных руюежах Родины. Не дай нам Бог новой войны! Но если случится такое...

И опять же вспомним великого полководца: «Мы русские! С нами БОГ!» Недаром Великая победа в мае 1945-го состоялась накануне Пасхи, Христова Воскресения...

И вот такой щемящий рассказ... Мы не должны забывать тех, кто отдал душу за други своя в той войне!

Кристина Лея

Маршал Жуков.
Рассказ мамы, Толкишевской Людмилы

После войны семья наша почти два года кочевала по разорённой войной Украине, так как воинская часть отца восстанавливала разрушенные немцами аэродромы. На одном из полустанков отец, выскочивший с чайником за кипятком, вдруг вернулся, неся вместе с товарищем безногого солдата. За ними внесли солдатский рюкзак и старенький баян. Ноги у солдата были отняты по самый пах. А сам он был молод, красив и, что называется, в «стельку» пьян. На удивлённые вопросы мамы и бабушки отец отвечал кратко и потрясённо: «Он пел!» Молодого инвалида старательно обтёрли мокрым полотенцем и уложили на топчан теплушки. Тем временем офицеры, желая установить личность солдата, проверили его рюкзак и были полностью сражены: безногий солдат был награждён пятью боевыми орденами, а отдельно, в красной коробочке, лежал Орден Ленина. И был инвалид сержантом Авдеевым Николаем Павловичем от роду двадцати пяти лет. Офицеры, прошедшие войну, многие, как мой отец, ещё и финскую, знали цену таким наградам. Среди орденов лежало письмо. Видно было, что его неоднократно комкали, а потом расправляли. Письмо было подписано: «любящая тебя Шурочка». «Любящая Шурочка» писала, что будь у Николая хоть одна нога - она бы за ним в госпиталь приехала. А уж совсем ползуна она, молодая и красивая, взять не может. Так и писала Шурочка - «ползуна!» В вагоне повисла угрюмая тишина. Мама всхлипнула, бабушка убеждённо сказала: «Бог её накажет!» - и ещё раз бережно обтёрла лицо спящего.

Спал безногий солдат долго, а проснувшись, казалось, совсем не удивился, что едет неизвестно куда и неизвестно с кем. Так же легко согласился он остаться пока в нашей части, сказав при этом: «Там видно будет». Охотно откликнулся Николай и на просьбу спеть, с которой на удивление робко обратился мой отец, вообще-то человек не робкого десятка. Он впоследствии как-то, казалось нам тогда, робел перед Авдеевым. Это было преклонением перед уникальным талантом. Авдеев запел. Бархатный бас поплыл по вагону и словно заполнил собой окружающее пространство. Не стало слышно грохота колёс, за окном исчез мелькающий пейзаж. Сейчас иногда говорят - «попал в другое измерение». Нечто подобное произошло тогда с пассажирами вагона-теплушки. Я до сих пор думаю, что мне довелось в детстве слышать певца, обладающего не только уникальным голосом, но и ещё богатой, широкой душой, что и отличает великих певцов от бездарностей. Однажды я спросила бабушку: «Почему, когда дядя Коля поёт, облака то останавливаются, то бегут всё быстрей?» Бабушка задумалась, а потом ответила мне, как взрослой: «А ведь и правда! Это у нас душа от его голоса то замирает, то к Богу устремляется. Талант у Коленьки такой особый».

А вскоре произошло то, что заставило окружающих посмотреть на певческий талант Авдеева с ещё большим изумлением.

Через дорогу от школы, где жили офицерские семьи, в небольшом домике жила пожилая еврейка - тётя Пейся со своей очень красивой дочерью Розой. Эта ещё совсем молодая женщина была совершенно седой и немой. Это произошло с ней, когда в одном из маленьких местечек Белоруссии немцы уничтожали евреев. Чудом спасённая русскими соседями, лёжа в подвале со ртом, завязанным полотенцем, чтобы не кричала, Роза слышала, как зовут её из рядом горящего дома её дети - близнецы. Несчастная мать выжила, но онемела и поседела.

В один из летних вечеров, когда Роза с лотком маковых ирисок зашла к нам во двор, на своей тележке на крыльцо выкатился дядя Коля. Надо сказать, что к этому времени он был уже официально оформлен комендантом офицерского общежития и получал зарплату, по существу был членом нашей семьи. Женщины поставили перед ним тазик с вишней, мы, дети, облепили его, и он рассказывал нам что-то очень смешное. При виде седой Розы дядя Коля вдруг замолчал и как-то особенно внимательно стал вглядываться в её лицо. Потом он запел. Запел, даже не попросив, как обычно, принести ему баян. Помню, что пел он какую-то незнакомую песню о несчастной уточке - лебёдушке, у которой злые охотники, потехи ради, убили её утят-лебедят. Могучий бас Авдеева то жалобно лился, то скорбно и гневно рокотал. Подняв глаза, я увидела, что все окна большого дома были открыты и в них молча застыли люди. И вот Роза как-то страшно замычала, потом упала на колени, подняла руки к небу, и из губ её вырвался молодой, звонкий и безумный от горя голос. На еврейском языке взывала к Богу несчастная мать. Несколько женщин, бросившихся к ней, застыли по знаку руки певца. А он всё пел, а Роза кричала всё тише и тише, пока с плачем не упала на траву. Её спешно подняли, внесли в дом, и около неё захлопотал наш полковой врач.

А мы, рано повзрослевшие дети войны, как суслики, столбиками, остались сидеть молча в тёплой темноте южной ночи. Мы понимали, что стали свидетелями чуда, которое запомним на всю жизнь. Утром пришла тётя Пейся и, встав перед дядей Колей на колени, поцеловала ему руку. И снова все плакали. Впрочем, в моём детстве плакали часто даже мужчины.

«Почему взрослые плачут? - спросила я маму. Это слёзы войны, - ответила мне она, - в войну-то нам плакать было некогда, да и нельзя. Надо было выстоять, чтобы детей спасти. А теперь вот слёзы и отливаются. Твоё поколение уже не будет плакать. Только радоваться».

Надо сказать, что я с горечью вспоминаю эти мамины слова. Радуюсь редко.

Шёл 1948 год. И вот стало происходить что-то странное, непонятное нам, детям. С улиц города стали исчезать инвалиды, которых до этого было так много. Постукивали палочками слепые, но безрукие и безногие, особенно такие, как дядя Коля, практически исчезли. Взрослые испуганно и возмущённо шептались о том, что людей забирают ночами и куда-то увозят. В один из вечеров я услышала, как родители тихо говорили, что дядю Колю придётся спрятать, отправить к родным мамы, на дальний казачий хутор.

Но здесь произошло событие, которое предопределило дальнейшую судьбу Николая Авдеева и стало таким ярким эпизодом в моей жизни. В 1948 году страна-победительница торжественно праздновала 800-летие Москвы. Повсюду висели флаги и транспаранты, проходили праздничные мероприятия. Одним из таких мероприятий должен был стать концерт в Доме офицеров. Случилось так, что проездом на какую-то инспекционную поездку в городе на целый день остановился маршал Георгий Константинович Жуков. Взрослые называли его коротко и уважительно «сам Маршал». Именно так это и звучало - с большой буквы. Отец пояснил мне, что я видела его в кино, когда, как и все, неоднократно смотрела Парад Победы. «Ну, на коне! Помнишь?» - говорил отец. Честно говоря, коня я помнила очень хорошо, удивляясь каждый раз, почему у него перебинтованы ноги. Маршала же я практически не разглядела. И вот офицерам объявили, что на концерте сводной самодеятельности воинских частей будет присутствовать Жуков. Каждый вечер шли репетиции, и на одной из них было решено, что цветы маршалу буду вручать я. Не могу сказать, что меня, в отличие от моей семьи, это обрадовало. Скорее, наоборот. Мне вообще очень не хотелось идти на концерт, ведь я всё это видела и слышала неоднократно. Теперь я уже никогда не узнаю, почему выбор пал на меня. Скорее, из-за совершенно кукольной внешности, которая, кстати, полностью не совпадала с моим мальчишеским характером.

Два дня у нас в коммуналке строчил старый «Зингер». Мне спешно шили пышное платье из списанного парашюта. Шила мама. А бабушка, наспех нас накормив, вдруг стала днём, стоя на коленях, молиться перед иконой Святого Георгия Победоносца. Эта удивительно красивая икона была единственной сохранившейся из её большого иконостаса. В старом казачьем офицерском роду была она семейной. Много поколений молились перед ней, да и всех мальчиков у нас называли Георгием и Виктором. Я была удивлена, услышав, что бабушка непрестанно молится за дядю Колю.

В торжественный день из меня изобразили нечто вроде кукольной Мальвины, вручили сноп мокрых гладиолусов и раз десять заставили повторить приветствие высокому гостю. В результате, когда подъехали три машины, и из первой вышел коренастый человек с суровым, как мне показалось, лицом и звёздами Героя на кителе, я всё начисто забыла. И буквально на одном дыхании выпалила: «Товарищ Жуков! Мы все вас поздравляем! Пожалуйста, живите долго со своим красивым конём!» Вокруг раздался гомерический хохот. Но громче всех, буквально до слёз, смеялся сам маршал. Кто-то из его сопровождения поспешно взял у меня огромный букет, и Жуков, продолжая смеяться, сказал: «Ну вот теперь я тебя вижу. Пойдём со мной!» И подав мне, как взрослой, руку повёл меня по лестнице, в ложу. В ложе стояли стулья и большое бархатное кресло для высокого гостя. Но он, смеясь, сказал: «Кресло для маленькой дамы!» - и, посадив меня в кресло, пододвинул свой стул ближе к перилам ложи. В ужасе и отчаянии от своего провала и позора я сжалась в кресле в комочек. «Как тебя зовут?» - спросил Жуков. «Людмила», - прошептала я. «Люсенька, значит!» - Жуков погладил меня по моим очень длинным волосам. Концерт начался. На сцене танцевали гопак, пели все известные фронтовые песни, снова танцевали. Мне же хотелось одного: сбежать и забиться куда-нибудь в тёмный уголок. На маршала я боялась даже поднять глаза.

Но вдруг я просто подскочила от удивления. На сцене, вместо конферансье, появился мой отец. Напряжённым, каким-то чужим голосом отец объявил: «А сейчас перед вами выступит кавалер орденов (шло их перечисление) и кавалер ордена Ленина, танкист, сержант Николай Авдеев!» Дядю Колю давно уже знали и любили. Зал затих. Детским своим умом я не поняла сути происходящего. Но зрители в зале поняли сразу, что безногий человек на сцене был вызовом власти. Вызовом её безжалостному лицемерию по отношению к людям, которые, защищая Родину, защитили и эту самую власть. Власть, которая сейчас так жестоко и бессовестно избавлялась от покалеченных войной. Я всё это поняла, повзрослев. А тогда два офицера вынесли на сцену Авдеева, сидящего в таком же бархатном кресле с баяном в руках. И вот полилась песня: «Уж, ты ноченька, ночка тёмная…» Голос не пел. Он сначала тихо плакал, а потом громко зарыдал от одиночества и тоски. Зал замер. Вряд ли в нём был тогда человек, который не потерял в войну своих близких. Но зрители не успели зааплодировать, потому что певец сразу заговорил: «Товарищи! В старинных битвах отстояли Отечество наше и свою столицу - Москву! Но и за сто лет до нас прадеды наши погибали за Москву и Россию! Помянем же их!» И Авдеев запел: «Шумел, горел пожар московский…» Показалось, это перед всеми совершенно зримо пошли в своих сверкающих киверах победители 1812 года. В едином порыве зал стал дружно и слаженно отхлопывать рефрен песни. В ложе стали раздаваться восхищённые голоса. Я, наконец осмелев, посмотрела на Жукова. Он, сжав руками барьер ложи, откинулся на спинку стула. Явное удивление и восхищение читалось на его лице. Но вдруг баян замолчал. Руки певца бессильно упали на него, Авдеев повернул голову в сторону маршальской ложи, и серебряная труба его голоса в полной тишине пропела: «Судьба играет человеком, она изменчива всегда…» Зал буквально взорвался от восторга. На сцене выросла гора цветов.

Жуков слегка повернул голову и властно сказал кому-то позади себя: «Узнай, распорядись!» Здесь я наконец-то пришла в себя и, тронув Жукова за колено, сказала: «А я всё про дядю Колю знаю!» «Тогда расскажи», - ответил он мне и наклонился ближе. Но раздались звуки рояля, и снова, но уже торжественно и скорбно, заполнил зал фантастический голос: «Ты взойди моя заря, заря моя последняя…» В порыве чувств люди в зале стали вставать, многие плакали. Я вновь посмотрела на Жукова. Он сидел так же, откинувшись на спинку стула, с вытянутыми на барьер ложи руками. Но глаза у него были закрыты, и лицо побледнело и стало печальным и усталым. Скорбно и моляще прогудел бас Авдеева: «Ты укрепи меня, Господь!» И в этот момент в неподалёку стоящей церкви ударили колокола. Зал бушевал.

Жуков открыл глаза и, произнеся: «Фантастика!», снова наклонился ко мне и, как мне показалось, строго спросил: «Так что же ты знаешь про дядю Колю?» Я заторопилась: «Его мой папа на станции нашёл. Он у нас теперь комендантом работает, и в семье, как родной. Он, знаете, какой добрый и всё-всё умеет!» Лицо маршала оставалось таким же печальным и усталым. «Детка, как ты думаешь, что для этого человека можно сейчас сделать?» - спросил он у меня как у взрослой. Я на секунду задумалась: «Баян ему доктор подарил, а он совсем старенький. Новый бы надо купить! Да уж это когда разживёмся», - заговорила я бабушкиными словами. «А главное - дяде Коле жильё какое-нибудь надо. Мы-то в целой каптёрке живём, а он в чуланчике возле котельной ютится!» Жуков слушал меня молча и неулыбчиво. И вдруг спросил: «А тебе самой что хочется?» И здесь я поняла, что нужно вовсю пользоваться случаем. «Мне ничего не надо. Я вообще счастливая. У меня папа с войны вернулся. А вот Ниночке, подружке моей, нужен специальный детский дом, потому что она немая. У неё немцы язык отрезали и свастику на ручке выжгли. Это чтобы её родители-подпольщики заговорили. Но они всё равно никого не выдали, и их расстреляли». Я не увидела лица маршала. Он вдруг поднял меня на руки и крепко обнял. На какое-то время я услышала, как под кителем со звёздами Героя ровно и сильно бьётся сердце Жукова. Потом он опустил меня на пол и бросил: «Пошли!» Дядя Коля сидел внизу на диванчике, смотрел, как мы спускаемся к нему, и лицо его показалось мне таким же усталым и печальным.

Потом маршал подошёл к Авдееву и сел рядом. Некоторое время они сидели молча. Но вот Жуков заговорил. О чём говорили они - безногий сержант и маршал со звёздами Героя - Николай не рассказывал, но бабушка говорила, что всю следующую ночь он не спал. Домой ехали мы с дядей Колей. В руках у меня были два огромных пакета с конфетами, а рядом на сиденье лежали два роскошных набора рижских духов. На следующее утро Николая Авдеева увезли в штаб, где ему торжественно вручили сияющий малиновым перламутром аккордеон, а главное - конверт с ордером на комнату в большом и красивом доме. Комната оказалась тоже очень большой и красивой, с большим окном и паркетными полами.

Николай Авдеев окончил музыкальное училище и до конца жизни работал заведующим Дома культуры. А умер он рано, когда ему исполнилось 47 лет. У него было два сына-близнеца, которые стали впоследствии хорошими врачами. Дивный голос своего отца они не унаследовали. Он ушёл с ним.

За Ниночкой приехали из Киева и увезли её в хороший интернат, где, говорили, она была всеобщей любимицей. Но умерла Ниночка, не дожив до двадцати лет. Не знаю, то ли сердце её было сломлено пережитым ужасом, то ли, как говорила бабушка, родители-мученики ждали и звали её.

Отца же моего почему-то направили на курсы политработников в Смоленске. Служил он потом в войсковых училищах, и помню, что всегда заботился особенно о курсантах-сиротах. Многие из них, став сейчас седыми отставниками, вспоминают о нём с любовью и уважением.

Проза.ру | Страницы Кристины Лея

разделитель

8 сентября 1941 г. - 27 января 1944 г.:
Ленинград. Блокада. Блок ада

Перенести это кажется невероятным, не под силу никакому человеку, даже самому сильному и крепкому. Но оказалось по силам миллионам русских советских людей, которые выстояли всем смертям назло! Во имя жизни, дарованной нам всем Богом, во имя будущих поколений - всех нас, ныне живущих. Не будь этой немыслимой Победы, не было бы победы и под Москвой, и под Сталинградом!

Блокада, заковавшая силами ада, казалось, наглухо каждую щёлочку огромного города, лишённого продуктов, тепла, воды, всего самого необходимого, обрекшая на голодную смерть множество людей, оказалась разорвана духом милосердия, неистребимой жаждой жизни... Тоненькая живительная струйка Ладоги стала дорогой жизни, железная одноколейка - коридор бессмертия, стали кровеносной артерией, питавшей организм Народа невероятными силами, превозмогшими невероятное. Смерть, где твоё жало, ад, где твоя победа?..

С Прорыва прошло уже 70 лет.

Датой начала блокады города на Неве считается 8 сентября 1941 года. Частично блокада была снята 18 января 1943 г., а полностью - 27 января 1944 г. Почти тысяча дней и ночей, 4 страшных зимы...

Нет слов, горло сжимается...

Рассказано об этой Блокаде, наверное, немало. И всё же очень мало. Ибо надо нам всем помнить это! Ибо народ, лишаясь памяти, становится безпамятным населением, иванами-не-помнящими-родства. «С победой не кончается война!» Война продолжается. Здесь сатана с Богом борется, а поле битвы - сердца людей.

Ибо именно сейчас находятся манкурты, стремящиеся извратить эту славную память - подло пытаясь прицепить ярлык «победобесие». Лицемерно сокрушаясь о «жестокости Сталина, не позволившему ленинградцам сдаться на милость Гитлера!»

Кто мы? Что мы? Это выбор каждого!

Радостное письмо из блокадного Ленинграда

Письмо

«Только вчера послала тебе, мой мальчик, письмо. А сегодня вечером пишу снова. Знаешь, Пашенька, я давно хотела написать тебе РАДОСТНОЕ письмо. Думала, что так и не смогу. Смерть папы, бабушки, Валечки. Казалось, ничего в жизни не обрадует меня, кроме встречи с тобой.

А сегодня был день чудес, радостных, нежданных.

Поверишь, я была на праздновании дня рождения Пушкина! Музей был закрыт с начала войны... И вдруг получаю розовенький листочек - приглашение в музей!

Пришло восемь человек из близлежащих домов. Выступали Вс. Вишневский, В. Имбер и Николай Тихонов.

С какой пронзающей душу верой Вишневский сказал: "Голод уйдет! Поверьте: мы победим!"

В. Имбер читала "Памяти Пушкина". На бюсте Пушкина был венок, настоящий, из живых цветов.

А я вспоминала, как малышом ты потерялся в музее и я с трудом отыскала тебя у этого самого бюста. Ты тогда сказал:

"Я с каменным дядей гулял!" Помнишь!?

Знаешь, сынок, нас было 8 человек. Всего. Но мы были в центре Вечности... и Бессмертия.

Жизнь будет! Она бесконечна.

Дом Пушкина не пострадал. Бомба упала в Мойку и не взорвалась!

Есть в мире места, неприкасаемые, хранимые Свыше!

Я, Пашенька, пока не очень хорошо хожу (только не волнуйся – ничего серьезного), а из дома Пушкина пошла (первый раз) на Стрелку.

Силы появились!

А день какой сегодня чудесный! Солнце! Нежная зелень деревьев! Ах, какое чудо!!! Ты не представляешь, Румянцевский садик разбили на квадратики... под огороды! А на набережной разрыхлили газон для ЦВЕТОВ!

Милый, меня так взволновал запах парной земли...

Я целыми пригоршнями подносила ее к лицу и до головокружения вдыхала ее запах - запах жизни! Господи, скоро я увижу ЦВЕТЫ! Павлик! Какие у нас ЛЮДИ!

Город, в котором сажают в блокаду цветы, победить нельзя!

Вернулась домой. Зашла Зинаида Васильевна. Рассказала, что весь персонал их детского дома собрался, чтобы посмотреть драку двух мальчуганов. Представляешь, они ДРАЛИСЬ! Женщины плакали от счастья.

Дети молча лежали, только с трудом начали вставать.

И вдруг....ДЕРУТСЯ! И не из-за еды!

А свои мальчишеские отношения выясняют. Ожил маленький народ! Победа! Еще какая победа!

Вечером у меня стала кружиться голова. Тетя Дуся (бывшая лифтерша - помнишь её?) говорит:

"От слабости, Лексевна, поди, долго не протянешь".

- А я ей: "От радости!"

- Не поняла, посмотрела, словно я умом тронулась.

А я, Павлик, поверила сегодня, что у нас будет ЖИЗНЬ.

И ты вернешься, сынок! Я это ЗНАЮ, ЗНАЮ, ЗНАЮ!

Только не узнаешь ты нашей квартиры. Сожгли все, что горело, даже паркет. Ничего - наживем!

А вот твою комнату не тронули. Там все так, как было. Даже листочек из блокнота и карандашик, оставленный тобой на письменном столе.

Мы с твоей Лёлей (чудесная девочка) часто сидим у тебя в комнате...

С ТОБОЙ! Твоя Лёля давно мне дочь.

У меня - никого.

У неё - тоже.

Один свет на двоих - твое возвращение. Без неё, моего Ангела Хранителя, я эту зиму не пережила бы. Теперь-то точно доживу и внуков поняньчу.

Не выдавай меня, сынок, Лёля рассердится. Но в такой особый счастливый день проболтаюсь.

У каждого ленинградца есть сумочка, баульчик с самым ценным, с которым не расстаются.

А знаешь, что у Лёли в сумочке, кроме документов и карточек?

Не догадаешься!!!

Узелок со свадебным платьем и туфельками, которые ты ей купил 20 июня 41 года!

Голодала, а на хлеб не поменяла. Знает, девочка, что наденет свой свадебный наряд! Волшебная наша девочка!

Видишь, сынок, получилось!!!! у меня РАДОСТНОЕ письмо.

Будем жить, Павлик, уже втроем. И внуки у меня будут. Красивые и добрые, как ты и Лёля!

Целую тебя, мой ненаглядный мальчик, кровиночка моя, надежда, жизнь моя! Береги себя, сынок!

Мне кажется, что прожитый сегодня СЧАСТЛИВЫЙ день - Божье знамение.

Твоя мама

6 июня 1943 г.»

Вера Алексеевна Вечерская умерла 8 июня 1943 года.

О её смерти Павлик узнал через полгода. РАДОСТНОЕ письмо матери хранил всю войну в кармане гимнастерки вместе с фотографией Лёли.

Фронтовые друзья не однажды просили прочитать это последнее РАДОСТНОЕ материнское письмо.

И обязательно кто-то вслед за Верой Алексеевной повторял:

"Будем жить, будем!"

Павлик вернулся. Они с Лёлей поженились. У них самих есть уже и внуки, и правнуки.

И ещё... Кроме обычных праздников, в их семье есть праздник РАДОСТНОГО дня, "дня чудес радостных и нежданных".

Маршрут их праздничной прогулки тот, которым в предпоследний день жизни шла Вера Алексеевна.

Салют Победы!

разделитель

«Сегодня Бог проснулся утром рано...»

 

 

Мир прекрасен и удивителен!

Друзья мои, мир действительно прекрасен и удивителен! Это истина и в этом нет ни малейших сомнений. Мир вокруг нас поразительно красочен и даже между полосками зебры прячется миллион оттенков. Когда-то для меня жизнь была как зебра: полоска белая, полоса чёрная, белая, чёрная... А теперь для меня зебра - радуга!

И даже в капельке воды множество удивительного: утреннее солнце преломляется в этой капельке в спектр, множество капель росы на траве, цветах вызывает множество отражений, блёсточек, маленьких солнечных зайчиков... Разве этому не улыбнёшься, не обрадуешься?

Каждая мелкая травиночка, лепесток цветка состоит из множества чёрточек, мелких зазубринок, оттенков. Причём, это всё «скомбинировано» так, чтобы ни одно растение не было похоже на другое, каждый цветок имеет свой характер, цвет. А и наш глаз, оказывается, тоже устроен интересно: в нём множество фоторецепторных клеток воспринимают только определённые зазубринки, треугольники, но все вместе складывают в одну удивительно красочную картину.

Однажды на ток-шоу мега-известный космополит Владимир Познер с негодованием пытался это опровергнуть, он гневно недоумевал: «А для чего ж тогда тараканы?! Тоже для радости?!» ;)) На это ему священник ответил: «Вы знаете, и тараканы могут быть полезными. Вот, скажем, если настоять на тараканах стакан водки и дать выпить пьянице, он враз и навсегда прекратит пьянствовать!» ;))

Но, конечно, мир вокруг нас несовершеннен. Точнее, это мы сами несовершенны, делаем много такого, чего не следовало бы делать - ну так, понемножку, как бы понарошку, придумываем себе отмазки и оправдания... Вот мы сами и составляем это несовершенство.

Да, в мире много несправедливости. И много горя! Совсем неподалёку от нас, часов 12 езды на поезде, бабахает где-то невдалеке, стёкла дребезжат. Снаряд влетел в открытую дверь дома, вылетел через другую открытую дверь, ничего не затронув. Только разворотил крышу сарая. Никого не убил - на этот раз. Другой - выбил окна, изрешетил забор. Никогда не думал, насколько снаряд - страшная сила! :( Отрывает кисти рук, калечит, убивает... Люди оттуда, из Луганска, вздрагивают от рёва мотоцикла, летящий самолёт вызывает непреодолимое желание упасть тут же в пыль, забиться в щель... ОНИ ВИДЕЛИ СМЕРТЬ ВПЛОТНУЮ.

Но...

Думал ли ты когда-либо, что всё, касающееся тебя, касается и Меня? Ибо касающееся тебя касается зеницы ока Моего.

Ты дорог в очах Моих, многоценен, и Я возлюбил тебя, и поэтому для Меня составляет особую отраду воспитывать тебя. Когда искушения восстанут на тебя, и враг придет, как река, Я хочу, чтобы ты знал, что От Меня это было.

Что твоя немощь нуждается в Моей силе и что безопасность твоя заключается в том, чтобы дать Мне возможность бороться за тебя.

Находишься ли ты в трудных обстоятельствах, среди людей, которые тебя не понимают, которые не считаются с тем, что тебе приятно, которые тебя отстраняют, — От Меня это было...

Многие люди недоумевают: отчего так много в мире зла, тьмы, несправедливости? Но поймите: зло само по себе - ничто, это паразит на добре и не способно создать ничего доброго. Зло - это отсутствие добра. Как тьма - отсутствие света. Как холод - отсутствие тепла. Ненависть - отсутвие любви...

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий.

Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто.

И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,

не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,

не радуется неправде, а сорадуется истине;

все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем;

когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.

Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое.

Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познáю, подобно как я познан.

А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.

(Первое послание к Коринфянам св. апостола Павла, глава 13)

Мир создан для любви и на любви. И Создатель всего сущего любит нас безусловно. Мы сами созданы по Его подобию и образу. Так и мы любим своё нерадивое дитя - ни за что, без условий.

разделитель

Комментарии и отзывы

(Правила комментов описаны в Гостиной)

Движок комментатора от HyperComments